Парадокс Абилина: Как коллективная вежливость банкротит компании

Готов поспорить, что прямо сейчас в какой-нибудь переговорной Москва-Сити разыгрывается одна и та же немая трагедия, где под шум кондиционера и вежливое шуршание блокнотов сжигаются миллионные бюджеты. Гендир предлагает идею, которая выглядит откровенно слабой, но маркетинговый директор кивает, принимая этот кивок за стратегическую мудрость, а главный разработчик молчит, полагая, что все остальные уже все решили. Проект запускают, ресурсы сжигают, а спустя полгода на постмортеме выясняется, что в той комнате не было ни одного человека, который верил бы в успех, но все проголосовали «за», чтобы не нарушать несуществующую гармонию.

Рис 1. Иллюзия единодушия.

85 километров по пустыне

Эта форма корпоративного суицида получила свое название не в офисах Кремниевой долины, а на пыльной веранде в Техасе, где в июле 1974 года профессор менеджмента Джерри Харви обнаружил, что мы боимся согласия куда больше, чем конфликта. В тот день температура в городке Коулман пробивала отметку в 40 градусов, а семья Харви мирно пила лимонад, пока тесть внезапно не предложил поехать пообедать в Абилин. Идея была безумной, ведь Абилин находился в 85 километрах езды по раскаленной пустыне в старом «Бьюике» без кондиционера, но Джерри согласился, чтобы не расстраивать тестя. Его жена согласилась, чтобы не спорить с мужем, а теща присоединилась, потому что «все остальные вроде бы хотели поехать».

Четыре часа спустя, измученные жарой и покрытые дорожной пылью, они сидели в тишине гостиной и выясняли отношения. Оказалось, что тесть предложил поездку лишь потому, что думал, будто остальным скучно, а на самом деле никто из четверых не хотел покидать прохладную веранду. Харви сформулировал этот феномен в статье «The Abilene Paradox: The Management of Agreement», диагностировав главную болезнь социальных групп – неспособность управлять согласием.

«Организации часто совершают действия, противоречащие целям, которые хотят достичь их члены, и тем самым сводят на нет цели, которые они ставили перед собой»

– Джерри Харви

Нейробиология трусости

Проблема кроется не в отсутствии характера, а в дефекте эволюционной прошивки и страхе социальной изоляции. Джерри Харви списывал конформизм на абстрактные негативные фантазии, но спустя тридцать лет нейробиологи из UCLA подвели под его теорию доказательную базу. В 2003 году Наоми Эйзенбергер, используя фМРТ, обнаружила пугающую закономерность: социальное отторжение активирует переднюю поясную кору – ту же самую зону мозга, которая вспыхивает, когда вы ломаете руку или обжигаетесь утюгом.

Для нашей древней прошивки нет разницы между ехидным комментарием коллеги и реальным ударом дубиной. Лимбическая система наших мозгов типичный паникер: она помнит, что стопицот лет назад одиночки умирали первыми, и при любой угрозе социальной изоляции жмет на красную кнопку. В итоге, когда вы хотите возразить большинству, организм устраивает химическую диверсию, заливая кровь кортизолом, блокируя префронтальную кору и заставляя нас послушно кивать головой вопреки логике, просто чтобы избежать почти физической боли от потенциальной изоляции.

Рис 2. Дорога в никуда.

Гибрид за один евро

Самый дорогой билет до Абилина в современной российской истории был куплен не в пустыне, а в офисе «ОНЭКСИМ». Проект «Ё-мобиль», ставший символом эпохи техно-романтизма десятых годов, – это эталонный пример того, как страх расстроить инвестора отключает критическое мышление у целой отрасли. В 2010 году Михаил Прохоров анонсировал создание народного гибрида на базе роторно-лопастного двигателя, технологии, которая существовала лишь в теории и смелых чертежах.

Инженеры из «Яровит Моторс» прекрасно понимали, что создать с нуля революционный двигатель, которого нет даже у гигантов вроде Toyota, в заявленные сроки и бюджет – это научная фантастика. Маркетологи понимали, что заявленная цена в 350 тысяч рублей не покроет даже стоимость батареи. Но маховик был запущен: Владимир Путин уже проехал на прототипе в Горки, собрано 210 тысяч предзаказов, а медиа пели оды «русскому Илону Маску». Никто из топ-менеджмента не решился нажать на стоп-кран и сказать акционеру: «Михаил Дмитриевич, короля нет, а двигатель не работает».

Коллективное молчание продлилось четыре года и сожгло, по разным оценкам, сотни миллионов евро. Финал этой поездки в Абилин оказался унизительным, но закономерным: в 2014 году проект закрыли, передав все наработки государственному институту НАМИ за символическую цену в 1 евро. Команда, которая годами кивала на совещаниях, имитируя бурную деятельность вокруг несуществующей технологии, в итоге осталась у разбитого корыта (или, в данном случае, у разбитого кроссовера), доказав, что лояльность, основанная на страхе правды, стоит дешевле проезда в метро.

Рис 3. Кладбище амбиций.

Проклятие сплоченности

Цинизм парадокса заключается в том, что чем сплоченнее коллектив, тем выше риск коллективной ошибки. Люди, которые искренне уважают и любят друг друга, с большей вероятностью пожертвуют здравым смыслом ради сохранения теплых отношений, превращая лояльность в инструмент саморазрушения. Вы выходите из переговорной с чувством выполненного долга. Протокол подписан, кофе допит. Ирония в том, что вы только что единогласно утвердили план, который каждый из вас в глубине души считает полным бредом, но побоялся сказать об этом первым.